Холод щипал за щёки, как злая бабка. Декабрь 1964-го завалил Москву снегом по самые брови. Я стоял у входа в ГУМ — точнее, пытался в него войти, но сперва надо было отдышаться. Потому что даже дверь здесь была не просто дверью. С Красной площади дул ветер, гулял между кремлёвскими зубцами и с размаху бил в спины очереди у мавзолея. Но здесь, у главного универмага, было иначе. Люди не мёрзли молча. Они оживали. Слышалось: «Ты глянь, как блестит!», «А говорят, импортные духи привезли…». Настроение стояло предпраздничное, какое-то даже хрустальное...

Не успели ещё остыть руины Рейхстага, как русско-американская дружба пошла трещинами. Окончательную точку в союзнических отношениях поставил Черчилль, который произнёс легендарную Фултонскую речь 5 марта 1946 года. Это дало старт и холодной войне, и переосмыслению результатов Второй мировой. АНДРЕЙ РЕВНИВЦЕВ Берлин был поделён надвое стеной, мир постепенно становился двуполярным, и каждая сторона именно себя называла победителем. Даже Франция, которая не продержалась против Гитлера и двух месяцев, надела лавровый венок...