Борис заметил, что Софья уже в третий раз переставляет чашку с чаем с одного края стола на другой, хотя за последние десять минут даже не сделала ни глотка. Она сидела напротив, подперев щеку ладонью, и смотрела куда-то в сторону окна, за которым медленно темнел августовский вечер. — Да хватит тебе переживать, Софья, таких историй тысячи, — сказал Борис, убирая тарелку с нарезанным хлебом ближе к жене. — Разойдутся, начнут каждый жизнь с чистого листа, а через год, может быть, сами удивляться будут, чего столько слез пролили...