Михалыч увидел затёс на третьей лиственнице от ручья и остановился. Свежий. Белая щепа ещё не потемнела, смола блестела на срезе. Вчера этой зарубки не было. Он знал точно. Двадцать лет он ходил этим маршрутом, от кордона до Кривого ключа и обратно, и каждое дерево на тропе помнил не хуже, чем мебель в собственной кухне. Лиственница с раздвоенной макушкой, три берёзы у поворота, кедр с обломанной нижней веткой. Мог бы пройти с закрытыми глазами. Затёс был сделан топором. Не туристическим, а нормальным, тяжёлым...