Третий день прошёл в долгих разговорах ни о чём. О жене Рыжова, которая из-за случившегося подала на развод. О дочери, которая в школе теперь наверняка скрывает, что случилось с её папой, которым прежде гордилась. Прокопчук, которому всё это было до фонаря, участливо кивал, поддакивал, иногда вставлял короткие реплики, не требовавшие ответа. На исходе третьих суток совместного проживания Ренат Евграфович вдруг сказал, глядя в потолок: – Знаешь, а ведь у меня тоже такая записка была. Семён отложил...