Луч воскресного солнца, пробивавшийся сквозь не до конца задернутую штору, медленно полз по щеке Даши. Она потянулась, ощущая редкую, сладкую негу покоя. Рядом на подушке еще храпел Егор. Тишина в их маленькой двушке на окраине города была плотной, уютной, почти осязаемой...

Поскольку у нас в семье главный дипломат и эксперт по всем сердечным делам – это, безусловно, мама, то ей и пришлось взять на себя миссию по успокоению папы. Она долго втолковывала ему за вечерним чаем, что их дочь, то есть я, «не глупая, сама разберётся», и что глаза у этого Воронцова, судя по фотографиям со свадьбы, «честные и усталые». Папа же, человек советской закалки, то есть дела, правды и конкретных фактов, просто мрачнел и хмурил свои густые брови, что было верным признаком беспокойства...