После разговора с Игорем что-то во мне отпустило – не совсем, не до конца, но хотя бы на полтона. Так рассеивается утренний туман: солнце уже встало, но земля ещё хранит ночной холод, и трава под ногами всё так же влажная. Впервые за долгие недели мы оказались по одну сторону – Никольский, Игорь и я. Угроза никуда не делась, она по-прежнему дышала где-то за стенами дома, тёмная и терпеливая, но теперь у нас было хотя бы подобие плана. А главное – появилось то, чего мне так не хватало все эти месяцы: доверие...

Смена закончилась в семь утра, и когда за спиной Ангелины Павловны наконец захлопнулась тяжёлая дверь отделения, она почувствовала, как гудит каждая клетка тела – то особое, знакомое всякому врачу состояние, когда усталость уже не физическая, а какая-то химическая, будто в кровь впрыснули не адреналин, а его блокатор. Она не спала почти сутки. Сначала были обычные вызовы, из тех, что в медицинской среде складываются в анекдоты, которые потом рассказывают друг другу в курилке: саморез, застрявший...