Тётя Зина не любила долгие разговоры. «Приезжай», – сказала она по телефону три недели назад. Голос низкий, с хрипотцой, как всегда. Она говорила короткими фразами, будто экономила слова. Я спросила: зачем? Она ответила: надо. И повесила трубку. А потом случился инсульт, и говорить она больше не могла. Автобус из райцентра довёз нас до развилки. Дальше – пять километров пешком по грунтовке. Апрель выдался холодным, ветер гнал по полю остатки прошлогоднего снега. – Мам, мы точно туда идём? – Катя ёжилась в своей городской куртке...

Радость от встречи с Лёнькой сошла на нет. Наталья чувствовала себя виноватой, что писала такие письма сыну, называла Катю гулящей. Да и он тоже хорош. Нет бы сразу сказал, что так у него с девкой получилось. Конечно, мать бы не одобрила. Но поняла бы. И когда о Кате заговорили в деревне, она бы по другому на все это глянула. Пока Наталья не знала, как бы она тогда повела себя, но уж точно бы девчонку в обиду не дала. А так разве она знала, оправдывала сама себя Наталья. Ведь нагулять ребенка в девках в деревне исстари самым постыдным грехом считалось...