— Витя, зачем ты копаешься в моих вещах? — Тоня, это что такое? Виктор стоял в дверях ванной с чеком в руке. Бумажка была маленькая, свернутая пополам, но он ее уже развернул и держал перед собой, как будто это была улика с места преступления. Антонина как раз вытирала руки полотенцем. Она посмотрела на чек, потом на мужа, и в груди у нее что то сжалось, но лицо осталось спокойным. — Крем купила. Ты же видишь, там написано. — Три тысячи двести рублей! За баночку! — За крем для рук, Витя. У меня руки трескаются зимой...

Игорь дернул рукой во сне так резко, что задел лампу на тумбочке, и лампа качнулась, но не упала. Марина открыла глаза в темноте и не пошевелилась. Рука мужа сжалась в воздухе, будто он хватал кого-то за плечо и тянул к себе, потом разжалась и упала на одеяло тяжело, как отрезанная. – Оксана, подожди! – сказал он тихо, почти без голоса, и повернулся на другой бок, подтянув колени. Марина лежала на спине и смотрела в потолок. На телефоне, лежавшем на ее тумбочке экраном вверх, светились цифры: два часа семнадцать минут...