Запах столовской кутьи и дешевых гвоздик теперь навсегда смешался в моей памяти с пронзительным холодом уфимского ноября. Я сидела на самом краю длинного стола в ресторане «Идель», стараясь стать как можно меньше. Руки, привыкшие за пятнадцать лет разносить тяжелые сумки с газетами и квитанциями, мелко дрожали под скатертью. Отец всегда говорил, что работа почтальона — это про честность и тишину, но сегодня тишина в зале была тяжелой, как могильная плита. Напротив меня, сверкая свежевыкрашенными перламутровыми ногтями, восседала Антонина Степановна...