— Передай мне перечницу, а то пресновато как-то, — Сергей небрежно ткнул вилкой в сторону специй, даже не поднимая глаз от своей тарелки. — Мясо, конечно, хорошее, мраморное, но ты его, по-моему, пересушила немного. В прошлый раз сочнее было. Ольга молча подвинула к нему деревянную мельницу с перцем. Её рука на секунду замерла в воздухе, и пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось, но она сдержалась. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, уже начал завязываться тот самый тугой узел, который появлялся каждый раз, когда муж начинал рассуждать о качестве её стряпни...

Аэропорт Шереметьево гудел, словно растревоженный улей, в котором смешались сотни звуков: гул турбин за панорамными окнами, объявления диктора, плач уставших детей и стук колесиков чемоданов по глянцевой плитке. Для Алексея этот шум сливался в одну тревожную, пульсирующую ноту, которая била по вискам. Он бежал. Бежал так, как не бегал, наверное, со школьных кроссов, лавируя между медлительными пассажирами, словно горнолыжник на сложной трассе. Дорогая кожаная подошва туфель скользила по полу, галстук душил, а спина под накрахмаленной рубашкой уже давно стала мокрой...