Свидригайлов пугает не слухами. Хотя слухи вокруг него ходят густо, липко, с тем удовольствием, с каким чужая грязь всегда ходит по лестницам, кухням и гостиным. Марфа Петровна, темные истории прошлого, погибшие люди на краю его биографии, намеки на девочку, на слугу, на прежнюю жизнь, где слишком многое осталось без суда и без прямого слова. У Достоевского слух вообще живет как отдельная мелкая нечисть: шуршит за дверью, подмигивает, делает вид, что передает факты, а сам облизывается от чужой беды...