Февраль 1984 года. Москва. Высший пост в советской иерархии занимает человек, который с трудом переводит дыхание. Не метафорически. Буквально. Константин Черненко страдал тяжёлой эмфиземой лёгких. Каждый вдох давался с трудом. Речь звучала надрывно. Рядом с ним почти всегда находился кислородный баллон — негласный символ эпохи, о которой советские хроники предпочитали молчать. И вот этого человека партия поставила во главе сверхдержавы. Личный врач кремлёвской элиты Евгений Чазов знал о состоянии Черненко всё...