26 апреля 1986 года на четвёртом блоке Чернобыльской АЭС произошла авария. К утру 27-го Припять ещё не понимала масштаба. А Москва уже выбирала между двумя языками: языком полной явки и языком дозированной сводки. Выбрали второй. Не взрыв сам по себе сломал поздний СССР. Страну подкосила привычка молчать, когда молчание уже нельзя выдать за порядок. Речь не о том, что Михаил Горбачёв «лично взорвал реактор». Речь о политической ошибке 1986 года: в критический момент система снова поставила контроль над сообщением выше доверия...