Никита шёл по вечерним улицам и старался не думать о том, что его может ждать. Не думалось получалось плохо – мысли возвращались снова и снова, как назойливые мухи. Левый глаз ныл, под ним наливался синяк.... Он шёл, чуть наклонив голову, и пешеходы, встречавшиеся навстречу, старательно не смотрели на него – или он так думал, а может, им действительно было всё равно. Трудно сказать, что хуже. У него болело не только под глазом. Болело внутри, в груди – там была пустая, горячая дыра, и от каждого вдоха она как будто расширялась...

В то утро ничто не предвещало беды. Я проснулась рано, проводила Игоря на работу, поцеловав его в небритую щеку на пороге. Он буркнул что-то невнятное, отстранился чуть резче обычного, но я не придала этому значения — мало ли, не выспался человек...