Мы ждали его до двух часов дня. Потом перестали ждать, потому что нотариус посмотрел на часы и негромко кашлянул. В гостиной всё ещё пахло лекарствами, хотя мама умерла девять дней назад. Этот запах въелся в обои, в плюшевые шторы, в старое кресло у окна, где она провела последний год. Я открыла форточку, и холодный мартовский воздух качнул занавеску. На секунду мне показалось, что мама сейчас скажет из своей комнаты: "Закрой, спину тянет". Но мама уже ничего не могла сказать. За круглым столом сидел...