– Диван сразу на выброс. Покупатель такое старьё даже смотреть не станет. Я стояла в ванной, выжимала тряпку над ведром и сначала решила, что ослышалась. Голос доносился из прихожей. Женский, уверенный, резкий. Так говорят люди, которые давно всё решили и теперь просто пришли поставить остальных перед фактом. – Диван не трогать, – ответил мужчина. – У него каркас дубовый. Я его на дачу заберу. А вот сервант можно продать. Сейчас за такие вещи коллекционеры деньги дают. Я тихо вышла в коридор, держа в руках мокрую тряпку...

– Андрюш, ты картошку-то перебери. Эту мелочь – в компост. Я разогнулся над грядкой. В руках было ведро. В ведре – картошка, которую мы с Леной только что выкопали. Не самая крупная, да, но и не мелочь. Нормальная картошка, на жарёху, на драники, на суп. А над грядкой стояла Валентина Петровна. В цветастом халате, с пустыми сумками на сгибе локтя. Сумок – две. Большие, клетчатые, китайские. Те самые, в которых она каждый август восемь лет подряд увозит «свою долю». Никто ведь её не звал. Приехала на маршрутке, дошла от поворота пешком, постучала в калитку...