Они въехали в двухкомнатную квартиру на окраине четыре года назад, когда Юра наконец сказал: «Хватит кормить арендодателей, будем платить за своё». На тот момент у них не было ровным счётом ничего, кроме одобрения от банка. Первоначальный взнос собирали два с половиной года. Оля работала в частной стоматологии администратором, брала дополнительные смены, выходные превратились в воспоминание. Юра трудился на складском комплексе, ночью, сменами по двенадцать часов, потом приезжал, падал лицом в подушку и не вставал до вечера...

Отец пил всю мою сознательную жизнь. Я объясняла это стрессом — завод закрыли, мама ушла, жизнь не сложилась. Я думала, что понимаю его. Что помогаю. На поминках стояла незнакомая женщина. Плакала так, как плачут по мужу. Её звали Тамара. Они были вместе двадцать лет. У них двое сыновей. И там, у неё, он почти не пил. Мне сейчас сорок семь. Я сижу на кухне и думаю об одном: значит, он мог. Просто не хотел — со мной. Воскресенье. Электричка. Одни и те же тополя за окном. Я ехала к отцу уже в который раз и думала: вот доеду, а там — нормально...