Свекровь моя, Зинаида Павловна, всегда любила слово «семья». Она произносила его так, будто держала в руках фамильный герб, хотя никакого герба у них, конечно, не было. Был старый сервант, хрусталь с советских времён, дача с покосившейся теплицей и вечная привычка считать чужое своим, если чужой человек однажды вошёл в их дом без тапок. — В семье всё должно быть по-честному, — говорила она. И тут же добавляла: — Но имущество, Ириночка, лучше оформлять на своих. Жизнь длинная. Женщины сейчас ветреные...