— Хм... А что, в принципе, сойдешь, — слышу за спиной задумчивый голос начальницы. — Кира, пойдем со мной. Быстрее, времени нет. Я застываю. В одной руке держу на весу практически пустую банку с кофе, во второй — ложку. Потом до меня доходит смысл сказанного начальницей. Я недоуменно хлопаю ресницами. Что значит «в принципе, сойдешь»? Куда это я сойду? Для чего сойду? И вообще, если уж на то пошло, меня тут быть не должно, ведь рабочий день закончился два часа назад. Я печально вздыхаю. Что начальнице понадобилось от меня в такое время? Хочется притвориться, что меня нет...

Не носила я мужу обеды двадцать пять лет, и не нужно было начинать. Я хотела вспомнить прошлое, но разрушила свое настоящее. И сейчас стою, прижимая отбивные в судке к груди, и слушаю, как другая кормит моего мужа не мясом, а сразу десертом. Внутри все натягивается жгутом, трещит, но еще не рвется. Не могу это слышать, но и не ухожу. Узнала ведь голос мужа, сомнений нет, и наш гараж я не перепутала, а этот тоненький, нежный голосок... Да она же девочка совсем, молоденькая, а что творит? Зачем, главное?...