Утро началось с того, что чайник засвистел дважды, прежде чем кто-то соизволил его выключить. Светлана сняла его с плиты сама, как обычно, и поставила на стол три чашки — себе, мужу и Егору, который как раз вышел из своей комнаты, заспанный, в наушниках на шее. — Доброе утро, — сказала Света и подвинула подростку тарелку с бутербродами. Егор буркнул что-то невнятное, но сел и принялся есть. Семнадцать лет — возраст, когда слова даются с трудом до полудня. Светлана давно привыкла и не обижалась. За...

— Слушай, Коль, ну сколько можно? Опять эти мозолистые руки, опять эта въевшаяся под ногти смазка. Ты хоть бы оттирал их перед тем, как со стола хлеб брать. Она стояла у окна, придерживая занавеску, и смотрела на серый двор. Голос ее звучал негромко, но в нем уже поселилась та самая нота, которая появлялась в последние дни все чаще. Нота усталого, какого-то нездешнего раздражения. Коля медленно, очень медленно вытер руки старой футболкой, что лежала у плиты вместо полотенца. Руки у него и правда...