Я стояла в коридоре босиком. Плитка под ногами казалась ледяной, хотя за окном плавился август. Одной рукой я держалась за дверной косяк, вторую прижимала к низу живота — там, под натянутой тканью домашнего платья, толкалась моя дочь...

Костя как-то почти и позабыл, что рассказал историю про Уртицкого Левченко. Впрочем, и там он уверен, что дальше это не пойдет – никуда, – ведь Левченко поклялся–побожился, что никому ничего не скажет. Юра так сипел в телефонную трубку свою клятву, от всего сердца – «да, на него можно положиться». И напрасно Костя так думает, потому что Левченко на следующий день тут же и предал – передав Уртицкому полное содержание разговора. Костина история действительно была для него новостью, и ни в каких интригах...