Лист с гербовой печатью лежал рядом с тарелкой. Я положила его ровно, параллельно ножу – как привыкла раскладывать чертежи на рабочем столе. Синяя печать внизу ещё пахла канцелярией: влажной бумагой, чем-то казённым...

Костя как-то почти и позабыл, что рассказал историю про Уртицкого Левченко. Впрочем, и там он уверен, что дальше это не пойдет – никуда, – ведь Левченко поклялся–побожился, что никому ничего не скажет. Юра так сипел в телефонную трубку свою клятву, от всего сердца – «да, на него можно положиться». И напрасно Костя так думает, потому что Левченко на следующий день тут же и предал – передав Уртицкому полное содержание разговора. Костина история действительно была для него новостью, и ни в каких интригах...