— Вы сможете помочь моему сыну? Женщина говорила спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась усталость. Та самая усталость, которая появляется не за неделю и не за месяц. Она накапливается, когда долго смотришь, как близкий человек медленно тонет, а сделать ничего не можешь...

— Ольга Дмитриевна, я в трёх словах скажу. Твоя овсянка опять комом. Ты вообще способна нормально сварить кашу или нет. Нина стояла у плиты, и от этих слов у неё как будто что-то внутри осело, тихо и без звука, будто старый стул под тяжестью тела. Она посмотрела на мужа, на его широкую спину, склонённую над тарелкой, на его руки, привычные к металлу и смазке, и ничего не ответила. Просто выключила конфорку. — Виктор, — сказала она через минуту, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если тебе не нравится моя каша, свари сам...