Пробовали ли вы когда-нибудь объяснить иностранцу, что такое наше «авось»? А перевести пушкинскую «тоску» на английский так, чтобы не потерялась половина глубинного смысла? Спойлер: у вас ничего не получится. И дело тут вовсе не в скудости чужих словарей или плохом образовании переводчиков. Дело в том, что язык — это не просто набор звуков для передачи информации. Это зашифрованный генетический код истории народа. В каждом непереводимом слове скрыты века борьбы за выживание, культурных потрясений и сложных философских поисков...

— Ольга Дмитриевна, я в трёх словах скажу. Твоя овсянка опять комом. Ты вообще способна нормально сварить кашу или нет. Нина стояла у плиты, и от этих слов у неё как будто что-то внутри осело, тихо и без звука, будто старый стул под тяжестью тела. Она посмотрела на мужа, на его широкую спину, склонённую над тарелкой, на его руки, привычные к металлу и смазке, и ничего не ответила. Просто выключила конфорку. — Виктор, — сказала она через минуту, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если тебе не нравится моя каша, свари сам...