Ходила больше ста лет назад по Северной Пальмире частушка-загадка: На площади комод. На комоде бегемот. На бегемоте обормот.

Как-то в «Обломове» наткнулась на фразу Захара: «Не тебя ли взять в кучера, мазурика этакого?» Лет двадцать назад это слово я бы пропустила – ну, мазурик и мазурик, понятно по контексту, что ругательство. А тут задумалась: откуда оно вообще взялось? Почему именно «мазурик», а не как-нибудь иначе? Полезла в словари – и провалилась туда часа на три. Потому что одно слово потянуло за собой другое, а то – третье. И все они такие сочные, выразительные, что становится обидно: почему мы их растеряли? Сегодня у нас в речи плюс-минус десяток ругательств на все случаи жизни...