Игорь тоже заметно волнуется. Он старается улыбаться, держится спокойно, но я вижу, как напряжены его плечи и каким непривычно мягким становится взгляд. – Поздравляю тебя, зять, – наконец произносит папа, крепко пожимая ему руку ещё раз. – Сын родился. Теперь в вашей семье появился ещё один мужчина. Ты знаешь, когда Димка появился на свет, я тоже очень радовался. Это было что-то невообразимое. Игорь широко улыбается. – Спасибо, Родион Михайлович. Для меня это очень важно. Он на мгновение переводит взгляд на переноску, где спокойно спит Владимир, потом снова смотрит на моего отца...

Я понимала, что сама не смогу проводить Алексея Евграфовича в последний путь. Но знала и другое: вместе с теми цветами на его могилу лягут моя благодарность, моё уважение и память, которую уже не сможет стереть ни время, ни расстояние. Это были не просто слова, которыми принято утешать себя в минуты потери. Я действительно чувствовала, что часть моей жизни, связанная с этим человеком, останется там навсегда – среди живых цветов, влажной земли и короткой минуты молчания, которую разделят те, кому он был дорог...

Неделя после родов прошла в том особенном, полусонном ритме, который бывает только в первые дни с новорождённым. Время словно перестало подчиняться привычным законам. День незаметно перетекал в ночь, ночь растворялась в рассвете, а часы теряли всякое значение. Теперь жизнь измерялась не цифрами на циферблате, а кормлениями, короткими передышками между ними и тихими мгновениями, когда удавалось просто посидеть рядом с малышом, любуясь тем, как он мирно спит. Володька оказался на удивление спокойным мальчиком...