Зять признался мне в любви, пока я держала его зимние ботинки. Один ботинок был в грязи, второй пах кошачьим кормом, хотя никакой кошки у них в семье не водилось. — Тамара Сергеевна. Я, кажется, в вас влюбился. Я стояла в прихожей дочери, прижимая обувь к старому полотенцу. На полу лежал пакет с мандаринами, за стеной работал перфоратор, а из детской доносился голос внука: — Папа, ты опять сказал плохое слово? — Не сказал. Я подумал. — Бабушка, папа подумал плохое слово! Я поставила ботинки на коврик и посмотрела на зятя...