Лариса Николаевна всегда знала, как закончится любой спор. Она побеждала. Не криком. Не угрозами. Она просто смотрела так, будто ей причинили невыносимую боль, и произносила тихо: «Ну что ж, видимо, я для тебя совсем ничего не значу». И человек напротив замолкал. Начинал оправдываться. Просил прощения за то, в чём не был виноват. Этот приём работал безотказно сорок с лишним лет. На муже, который давно научился не спорить. На сыне Илье, который до тридцати двух лет не мог отказать матери ни в чём...