Руки у Марины замёрзли ещё на подходе к банкомату, но конверт она грела в ладони, будто живую птицу. Тридцать тысяч. Ровно столько, сколько просила свекровь каждый месяц вот уже пять лет. Сумма казалась высеченной из гранита — не обсуждалась, не уменьшалась, не прощалась...

Она горела заживо. Но её спасли. А потом выходили доктора. И вот она сидела в студии у Малахова, а передача называлась "Я горела заживо!": выжившая любовница заговорила". А могла и не заговорить. И не увидеть больше ни своего верного мужа, ни своего ребёнка. Их она как-то легко променяла на встречи со своим любовником, человеком женатым и , как мне показалось, не собиравшемся разводиться со своей женой. Тем более, что она была беременна. Жена. И вот именно она подожгла соперницу... И мне кажется, что тут сыграла роль не только обида, ярость, ненависть к женщине, которая разрушала её семью...