Он сказал это буднично, почти равнодушно — так говорят о погоде или о сломанном чайнике: — Я не собираюсь вкладываться в жильё для твоих сыновей. У них есть свой отец. В тот момент я ещё была его женой...

— Ты правда думаешь, что я позволю какой-то голштинке, простите, провинциалке, распоряжаться семейным имуществом? — голос Галины Петровны звучал не просто холодно, а буквально звенел от ледяного презрения, заполняя собой все пространство уютной, казалось бы, кухни. Марина застыла с заварочным чайником в руках. Кипяток пролился на столешницу, но она даже не почувствовала жара — внутри всё мгновенно оледенело от услышанного. Она медленно поставила чайник на подставку и обернулась. Её муж, Вадим, сидел...