— Пап, ты хоть понимаешь, на что подписываешься? — Игорь не сел. Стоял посреди большой кухни. Руки, сжатые в кулаки, в карманах. — Тебе пятьдесят семь. Спина. Давление. Ты до магазина с передышками доходишь, а тут — коляска, бессонные ночи, подгузники, потом школа, если доживешь конечно... Отец сидел во главе длинного стола, ладонь лежала на скатерти в выцветших розах — мама стелила её только по праздникам. Виктор Петрович смотрел на сына спокойно, почти ласково. — Понимаю. Молодец, сынок, всё посчитал: деньги, здоровье...

— Алло, Лидочка? Ты дома? Мы решили покрасить стены в твоей квартире в зеленый цвет, встречай маляров! — Что вы решили?.. — Лида застыла с чашкой кофе в руке. Горячая капля сорвалась с керамического ободка и шлепнулась прямо на бежевые домашние брюки, но Лида даже не дернулась. — Тамара Васильевна, повторите, пожалуйста. Я, кажется, не расслышала из-за чайника. — Всё ты расслышала, не придуривайся, — бодро, с победоносным присвистом донеслось из динамика. — Зеленый! Благородный хвойный оттенок. «Лесной мох» называется, кажется, или «Сибирская ель»...