Ночь с пятницы на субботу выдалась на удивление тихой. Ни обстрелов, ни гула дронов, ни даже далёкой канонады – только редкие порывы ветра, шевелившие верхушки тополей за окнами терапевтического корпуса, да мерный стрёкот кузнечиков, к концу сентября становившийся всё реже и глуше. Дежурные по корпусам, привыкшие за месяцы к ночным подъёмам и пробежкам до укрытий, в такие ночи не знали, куда себя деть: тишина настораживала сильнее любого обстрела. Прокопчук сидел в своём новом кабинете – том самом, что раньше принадлежал полковнику Романцову, – и не находил себе места...