Ох, звездочки мои, держитесь за что-нибудь устойчивое. Эту неделю я бы сравнила с американскими горками, где сначала ты едешь в полной темноте, не понимая, куда тебя несет, а потом — бах! — резкий поворот, вспышка света, и ты видишь то самое лицо или читаешь то самое сообщение, которого ждал(а) сто лет. Серьезно, расклады показывают такой плотный информационный поток, что голова кругом. Звезды выстраиваются в довольно дерзкую комбинацию, которая вытащит наружу даже то, что вы старательно прятали в шкафу скелетов...

— Опять не протёрла за холодильником, — говорит она, не здороваясь. — Наталья вчера заметила, ей неудобно было в грязной кухне чай пить. — Наталья заходила вчера на пять минут, — отвечаю я, не поворачиваясь. — Я после суток спала три часа. — Все работают, Лена. Но некоторые ещё и дом в порядке держат. Я молчу. Молчу уже десять лет, и это молчание превратилось в отдельную профессию, в которой я, наверное, лучший специалист во всей нашей улице. Сергей сидит за столом, уткнувшись в телефон, и делает вид, что не слышит...

Тамара стояла у окна и складывала полотенца, когда в дверь позвонили длинно и требовательно, будто человек знал заранее, что имеет право звонить именно так. — Кто там, — спросила она, не открывая. — Открывай, свои, — донеслось из-за двери. — Это Инна, сестра Виктора. Тамара замерла с полотенцем в руках. Инну она видела последний раз три года назад, на дне рождения свекрови, и с тех пор золовка не звонила и не писала, разве что поздравляла с праздниками короткими сообщениями без единого теплого слова...