К рассвету над Замоскворечьем тянет дымом из печных труб, мокрой древесиной и навозом с немощёных участков улиц. За низкими заборами стоят дворы стрелецкой слободы. Где-то уже стучит молоток сапожника, где-то хозяин выносит товар, а у стены избы прислонены бердыш и длинное огнестрельное ружьё. Во второй половине XVII века московский стрелец жил именно в такой среде, среди соседей по службе, собственной семьи и городского промысла. Его день трудно назвать чисто военным. Государство требовало караула, готовности к походу, участия в тушении пожаров и выполнения посылок...