» Помню мне было 12 лет, мы проводили каникулы: гуляли, играли, мирились, ссорились, в меру хулиганили, исследовали окрестности — да и вообще мир. Немаленькая у нас была компания детей. И вдруг один из нас утонул. Я не видела, как это произошло и как его вытаскивали из реки, но понимала происходит нечто невообразимое и ужасное. Так я встретилась со смертью в первый раз. Меня тогда испугала не сама смерти сверстника, а то, что её окружало: охвативший всех ужас, ярость и горе; последующий поиск виноватых; страдания родственников; страх взрослых за своих детей и их стыдливое облегчение — всё-таки погиб не их внук, не их сын...

Представьте себе ребёнка трёх-четырёх лет. Он с упоением рисовал, высовывая язык от усердия и немного запачкавшись в краске. И вот, переполненный гордостью, он несётся к маме, вытянув листок: «Мам, смотри! Это дракон! Я сам!» А мама устала. У неё проблемы на работе. Она бросает на рисунок мимолётный взгляд и резко, с раздражением бросает: «Господи, опять грязь развёл. Отстань, не до тебя». В этот момент мир ребёнка рушится. Не потому, что ему не купили игрушку или запретили мультики. А потому, что...