Дальнобой Максим Ларин загнал фуру на базу с крайнего в этой вахте заезда. Двадцать один день на зимниках — это не командировка, это испытание. На часах было половина третьего ночи, когда мороз стоял сорок два ниже нуля и звёзды висели над тундрой как дырки в побитом осколками ржавом железе.Лёд трещал под восемьюдесятью тоннами груза, дизель кашлял и отказывал в самые тёмные часы, однажды пришлось лежать под брюхом «Скании» на тридцатиградусном морозе и отогревать топливопровод — иначе хана. Но он выжил...