В мастерской клуба пахло клеем, мокрой шерстью и угольной пылью. Анна Матвеевна умела различать эти запахи с закрытыми глазами: клей означал, что кто-то опять разбавил его водой; шерсть — что дети принесли с улицы снег на рукавах; уголь — что печь пора чистить, иначе к вечеру помещение наполнится дымом. Ей было пятьдесят девять. Она не считала себя старой, но пальцы уже не слушались, когда приходилось выводить мелкую строчку на кукольном лице. В тот ноябрьский вечер заведующий клуба принёс ей самодельную голову из папье-маше...