Мать лежала уже три года. Аня обслуживала ее механически. Подошла, повернула, проверила, нет ли пролежней, подоткнула одеяло. Молча. Без эмоций. Без сострадания. *** Когда‑то мать говорила. Много. Громко. И всегда не то, что Ане хотелось слышать. – Ты, дочка, совсем никудышная. Тебе бы характер покладистее, да ноги подлиннее… – С такой внешностью надо на одни пятерки учиться, а то не выживешь. – Ты что, тупая?! Я же сказала, как надо делать! Аня и делала. Училась на пятерки. Характер поправила ‒ стала мягкой, удобной, бесшумной...