Телефон лежал на кухонном столе рядом с сахарницей. За окном темнело, на плите остывала гречка, а кухонные часы над дверью отставали на семь минут. Я знала это третий день, но все равно смотрела на часы: человек привыкает не к точности, а к месту, где точность когда-то жила. Мне шестьдесят девять. Возраст я чаще всего не чувствую, зато чувствую колено у раковины, спину после окна и голос дочери, когда она говорит: «Мам, не переживай, я сейчас объясню». Я не люблю, когда мне все объясняют заранее...