Галина стояла у раковины и мыла тарелку, которую Владимир только что оставил недоеденной. Яичница застыла жёлтой кляксой — как их брак, подумала она с неожиданной для себя злостью. Девятнадцать лет. Боже, почти двадцать лет она мыла за ним посуду! — Галка, нам надо поговорить, — голос мужа прозвучал как-то особенно торжественно. Она обернулась. Владимир сидел за кухонным столом с видом человека, который вот-вот объявит о повышении зарплаты. Или о смертельном диагнозе. По его лицу невозможно было понять...

Ещё до первых петухов, пока мрак неохотно отступал перед рассветом, Галина была уже на ногах. Она выглянула в окно: деревня тонула в серебристом, густом тумане, превратившем дома в призрачные силуэты. Руки привычно нащупали любимую корзину — верную спутницу в лесных походах. Выйдя на крыльцо, женщина поёжилась от сырости и запаха прелой листвы. — Не нравится мне всё это, ох не нравится, — шепнула она, плотнее кутаясь в шаль, но тут же одернула себя: грибы ждать не станут. Улица встретила её тишиной...