Снежные хлопья, тяжелые и мокрые, залепляли глаза. Ветер выл в узких переулках старого района, словно голодный зверь. Марина прижимала к себе сверток с двухмесячным сыном так сильно, что, казалось, хотела спрятать его внутри собственного тела, под ребрами, где еще сохранилось хоть какое-то тепло. Ее пальцы, высунутые из тонких перчаток, давно онемели. Ноги в осенних сапогах — единственной обуви, которую она успела схватить, когда хозяйка квартиры выставила их вещи в подъезд — превратились в ледяные колодки...