В родительском доме сестра оставила только табуретку с треснувшей ножкой. На неё она положила мою детскую фотографию, словно свою долю наследства я уже получила. Я остановилась посреди прихожей, не снимая пальто. На месте шкафа светлели обои. Из стены торчал гвоздь, на который мама вешала щётку для одежды. Под ним остался тёмный полукруг: столько лет она задевала стену рукавом, снимая щётку. В кухне не было холодильника. Ни стола, ни стульев тоже. Я привезла хлеб. Покупала его по дороге сюда почти автоматически, даже после маминой смерти...

Когда умерла мать, сёстры приехали в Калугу в один и тот же день, но не вместе. Анна прибыла утром из города, где работала в мастерской, а Марфа — под вечер из деревни, с корзиной сухарей и связкой ключей от дома. Дом был маленький, с покосившейся верандой и яблоней у крыльца. Их мать посадила её, когда Анна была ещё девочкой. Анна всегда считала, что младшая сестра умела оставаться там, где жизнь становилась трудной. Марфа была рядом с матерью в последние годы, а Анна ездила на работу и присылала деньги...