— Пока ты живёшь в этом доме, будешь делать так, как скажем мы. Отец произнёс это, не поднимая глаз от тарелки. Щёлкнул кнопкой шариковой ручки — раз, другой, — будто ставил в конце фразы печать. Мне тридцать пять. Полчаса назад я стояла на крыльце родительского дома и жала на кнопку звонка. Своего ключа мне так и не дали. «Мы дома — откроем», — сказал отец. И в этом «откроем» слышалось главное: когда тебе войти, решаем мы. Я вернулась к ним в феврале после развода. Три слова, за которыми — полгода тишины, коробки, чужие взгляды и одна очень простая мысль: жить негде...