Он никогда не узнает о моей беременности.... Свет в родзале был приглушённым — так положено. Анна всегда говорила молодым: «Ребёнок не должен рождаться в операционной. Он должен приходить в мир мягко». Поэтому верхний свет выключен, работает только лампа над креслом, да ещё полоска из коридора пробивается через приоткрытую дверь. На кресле лежала Наташа — двадцать три года, первый ребёнок, восемь часов схваток. Она держала мужа за руку так, что у того уже побелели костяшки. Анна стояла между её ног, в стерильном халате, с шапочкой на голове, и делала то, что делала уже десять лет: ждала...