В тот день я поставила два чемодана в снег и не могла вспомнить, зачем приехала. Автобус скрылся за поворотом, на остановке осталась только синяя урна, перекошенная от мороза, и мой красный шарф, который цеплялся за воротник. Было мне тогда тридцать восемь. Я приехала из Москвы в деревню к бабушке Вере, живой, бодрой и уверенной, что внучка обязательно передумает через неделю. Бабушка стояла у калитки в вязаной кофте и держала в руке половник, будто вышла не встречать меня, а проверить, не убежал ли суп...