— Алёна, давай смотреть правде в глаза. — Диана Львовна аккуратно поставила чашку на блюдце. — Ты девочка хорошая. Но эта квартира должна стать родовым гнездом. — Мы платим за неё вместе. — Алёна отодвинула от себя тарелку с печеньем. — При чём тут ваши платежи? — Женщина поправила золотую брошь на лацкане жакета. — Речь идёт о наследии. Мой прадед был из Оболенских. Мы всегда берегли имущество для потомков. Артём сидел рядом с матерью и нервно крутил в пальцах чайную ложку. — Тём, скажи что-нибудь...

Весь его гнев мгновенно исчез. Он увидел пластиковые трубки, бледное неподвижное лицо, темные следы от игл на венах, и сам словно стал на несколько лет младше. — Тёма! — прошептал он совсем другим, сорванным тоном. — Тёма, брат, ну ты чего? Держись, слышишь, я тут, я приехал. Он стоял, склонившись над кроватью — большой, взъерошенный, и широкие плечи его мелко вздрагивали. Даша деликатно отвернулась. Смотреть на это было нельзя, слишком уж это было настоящее, слишком живое среди мертвой, искусственной...