— Я продал свой старый гараж! — радостно объявил Павел Игнатьевич с порога, даже не расстегнув мокрую от октябрьского дождя куртку. — Всё, эпоха ушла! Теперь заживём как белые люди. — Поздравляю, пап, — отозвался мой муж Костя, выглядывая из кухни с половником в руке. — И сколько дали за твою историческую ценность? — Триста пятьдесят тысяч! — Свёкор поднял вверх указательный палец, словно сообщал нам курс золота на лондонской бирже. — Наличными! Прямо у нотариуса пересчитали, купюра к купюре. Я им...

— Завтра до обеда сними со своего накопительного счета все полтора миллиона и переведи маме на карту, мы уже присмотрели участок в сосновом бору, — муж произнес это таким будничным тоном, словно просил захватить по дороге с работы пачку сливочного масла. Он сидел за кухонным столом, закинув ногу на ногу, и лениво помешивал ложечкой остывший чай с лимоном. Металлическая ложка ритмично позвякивала о тонкий край фарфоровой чашки. Я замерла у раковины с мокрым ножом в руке, глядя на недочищенную картофелину...