Пахло сырой извёсткой и остывшим маслом; майор Борис Черток вёл фонарём по стеллажу с рулонами чужой бумаги и не мог прочесть на них ни строки. Это были трофейные чертежи Фау-2 — той самой ракеты, за которой его и отправили за границу. Апрель сорок пятого, Тюрингия, советская зона оккупации, гулкие цеха, которых ещё месяц назад боялась половина Европы. Космонавтику у нас отсчитывают от Байконура, от гагаринской улыбки и одного слова в эфире. Начинается она раньше и тише — с трофейного чертежа Фау-2, который некому было объяснить...