— Мужчинам с горочкой, детям полезное, а тебе, Норочка, вон сколько уже, тебе хватит. Половник звякнул о край кастрюли, и на Норину тарелку лёг черпак картошки со дна — где юшка, лук и то, что уже развалилось. Свекровь стояла у плиты как у штурвала. Кухня была Норина, дом был Норин с мужем пополам, а плита с этой субботы — Тамары Петровны. Нора поставила тарелку на стол. Села. Она встала в шесть, чтобы это жаркое дошло до нужной мягкости. Восемнадцать лет за плитой, разряд повара, банкеты на двести персон, а сейчас смотрела на дно кастрюли в собственной кухне...