Тридцать семь лет я регистрировала браки в загсе города К., и если вы спросите меня, сколько всего пар прошло через мой кабинет, я отвечу не задумываясь: я не знаю. Я перестала считать где-то на восьмом году работы, когда поймала себя на том, что помню лица, но не помню имён, и решила, что так даже правильнее: я была им не родственница и не подруга, я была им свидетель, а свидетель не обязан помнить, он обязан видеть. Видела я, надо сказать, много. Больше, чем любой другой человек в этом городе, включая участкового и почтальона...

В половине пятого утра его сторона кровати была холодной и пустой, а из-за двери ванной слышался женский смех. Я лежала и слушала. Смех был не мой. Тихий, довольный, будто над чем-то, что говорят только своим. Я знала все звуки этой квартиры за девятнадцать лет: как гудят трубы к утру, как щёлкает старый выключатель в коридоре, как дышит во сне Мирон за стеной. Этот смех сюда не подходил. Я встала. Пол был ледяной, я нашарила тапки и не нашла. Пошла босиком. Дверь ванной была прикрыта неплотно. В щели горел свет, и в запотевшем зеркале двигались двое...