Зинаида Павловна забрала ключи от бабушкиной квартиры в четверг, в половине третьего. Я запомнила время, потому что смотрела на часы в коридоре суда и думала: надо же, полвторого, а я уже проиграла единственное, что у меня осталось от бабушки. Нет. Половина третьего. Часы отставали. Бабушка умерла в феврале, тихо, как и жила. Соседка снизу позвонила мне на работу и сказала: «Нина Аркадьевна, кажется, ваша бабушка... Я стучу, а там тишина и молоко под дверью скисло». Молоко бабушка заказывала у фермера с рынка...

Письмо лежало в ящике между рекламой кухни на заказ и счётом за капремонт. Белый плотный конверт с синим логотипом банка, с моими именем и отчеством, напечатанными так официально, будто последние восемь лет между мной и той жизнью ничего не произошло. Я сразу узнала этот банк. Не потому, что до сих пор была его клиенткой. Как раз наоборот. Я после развода закрыла там всё, что могла: карту, счёт, старую страховку, даже мобильный банк отвязала дважды, потому что с первого раза он почему-то не хотел отпускать мой номер...